Документы
chevron_left Назад

Вермахт

История полицейской дивизии СС (часть 5, май-июнь 1942)

  • Источник: Friedrich Husemann: Die guten Glaubens waren. Geschichte der SS-Polizei-Division. Munin Verlag GmbH Osnabrück 1971

И еще раз: «Северо-западнее Любино Поле…»

В течение дня 2.5 была отражена сильная атака противника против западного фланга. Эффективные удары «штук» предотвратили расширение вклинения. В 19.00 был передан наступательный приказ в группу Яшке, полковые группы фон Холльведе и Фрайтага:

«Цель наступления – восстановить линию фронта.

Группа Яшке атакует, соединяясь с Каттнером, главное направление – вдоль ручья Горевой, выйти к пункту 235, занять оборону и удерживать позиции.

Полицейский разведбатальон наступает до соединения с Фрайтагом. Полковая группа Фрайтага продвигается правым флангом от пункта 235 вдоль ручья Горевой на север до соединения с полицейским разведбатальоном (который после этого подчиняется Фрайтагу).

Время начала наступления 3.5 будет доведено отдельно.»

В 20.40 в группу Вюнненберга пришла радиограмма из I армейского корпуса:

«3.5 с 5.30 до 6.00 будет усиленный налет «штук», последние бомбы будут сигналом к атаке. В 6.00 начало атаки. Авиакорпус будет оказывать поддержку постоянными авианалетами.»

Одна штурмовая группа батальона I./151 пробилась вдоль ручья Горевой к пункту 684 и захватила перебежчика – начальника штаба 2-й русской стрелковой дивизии. «Это был просто подарок небес», - так потом написал гауптманн Блуме. Его допрос на 4 страницах, был проведен дивизионным переводчиком и 3-м ордонанс-офицером, обер-лейтенантом Мюллером.  После войны обер-лейтенант Мюллер оставил интересный отчет об этом, который приведен в приложении.

Допрос русского майора Василия Петровича Дикий дал полную картину о планах прорыва и привлеченных силах противника. «По его словам, 60% участвовавших в прорыве русских войск (а это две с половиной дивизии, в т.ч. сибирские части, 2-я стрелковая дивизия, доукомплектованная 376-я стрелковая дивизия, части 7-й гвардейской танковой бригады и 24-й бригады) были уничтожены сосредоточенным огнем артиллерии и пулеметов.» Так про это написано в отчете группы Вюнненберга.

Несмотря на полученную информацию о планах противника, наши собственные наступательные планы не были отставлены в сторону. Постоянным огнем всех видов оружия в течение всей ночи с 2 на 3.5 были блокированы все пути подхода противника южнее и севернее Мостки, поэтому запланированное вражеское наступление не состоялось. А дополнительный удар «штук» вообще сорвал все вражеские планы.

Атака группы фон Кирхбаха на своем восточном фланге дошла до северного края большого просвета. Правый фланг (разведбатальон полицейской дивизии СС) был остановлен несколькими вражескими танками. Дальнейшее продвижение группы фон Кирхбаха было возможным только после подтягивания западного фланга.

Около 14.00 три танка с пехотой прорвались через разведбатальон и вышли на северо-западный край большого просвета. К тому же была прервана связь с разведбатальоном и батальоном III./2 (который на тот момент был под командой обер-лейтенанта Бормута). Одна сильная штурмовая группа батальона I./151 на восточном фланге боевой группы Фрайтага западнее ручья Горевой прошла 400 м и натолкнулась на многочисленные подготовленные полевые позиции противника. Для прикрытия тыла этого батальона был направлен единственный резерв – 70 человек с лейтенантом Фогелем. Сборным группам удалось остановить танки в направлении пункта 285 и вернуть позиции на заслоне на северо-восточном краю просвета (Lichtung). Однако достаточных сил, чтобы закрыть брешь между разведбатальоном и батальоном III./2, больше не было.

Западнее Мостки в этот день противник провел «ложную атаку» при поддержке танков. Несмотря на небольшие местные успехи противника, батальону II./1 Шюмерса, численность которого после присоединения остатков батальона I./1 не превышала 200 человек, удалось удержать участок. В течение 4 мая получилось сохранить позиции на заслоне против неоднократных атак на севере и юго-западе. Прорыв вражески танков на запад перехватить было невозможно. В радиограмме I армейского корпуса группе Вюнненберга содержался приказ о передаче участка Вюнненберга генералу Ванделю до, самое позднее, 12.00 5.5.42. Южную половину участка должен был принять генерал Яшке.

Однако смена командования была еще раз перенесена, поскольку дорога снабжения (она же дорога для маневра войск) еще не была отбита. Вечером 121-му саперному батальону удалось выбить вражескую пехоту с этой трассы.

Теперь можно было начинать смену войск. Последний батальон полицейской дивизии СС покинул свои позиции точно западнее Мостки-Любино Поле только 26.5.42, это был тот самый район, который столь ожесточенно оборонялся первым батальоном с 20 января до 4 февраля и не был им оставлен при всех обстоятельствах. Насколько майор Панньер оказался прав в оценке значения этого «прочного места», ясно показало дальнейшее развитие событий. 6.5 штаб группы Вюнненберга был выведен с фронта и в 7.00 сменен штабом 20-й моторизованной дивизии генерал-майора Яшке. Для перемещения была использована единственная свободная от врага дорога, шедшая вдоль западного фланга, так как вражеские танки еще представляли угрозу для трассы снабжения. Около 11.00 произошла передача дел на старом дивизионном КП севернее «Паука». Но сами подразделения еще были вовлечены в тяжелые бои. Из-за постоянных боев с танками на тяжелой местности и при неудобных погодных условиях они несли большие потери. Если 29.4.1942 в составе брошенного в оборону батальона II./3 было 60 человек, то теперь он насчитывал только 20! Батальон III./2 также сократился до нескольких человек. В ЖБД дивизии про это написано: «Если пехота продолжит оборону заградительной позиции, то о героизме этих людей стоит сложить песню.»

Эти слова касаются всех размещенных здесь подразделений, особенно последних 80 человек батальона II./1, который продолжал сражаться на Волхове еще 14.5.42, после чего был выведен оттуда. А их товарищи из батальона III./1 пошли в свою последнюю атаку у Красной Горки 26 мая 1942.

(Схема. Положение на 7.00 6.5.42 на момент передачи участка в «Рукаве» от штаба группы Вюнненберга штабу группы Ванделя (121-я пехотная дивизия)

П14.jpg

 

Приложение: Показания майора Дикий

После войны прежний дивизионный переводчик и 3-й ордонанс-офицер, обер-лейтенант Мюллер, оставил следующие воспоминания:

«2 мая 1942. Волховский котел уже был закрыт, русские штурмовали наши позиции. Многого я не знаю, но потери были большими. Авиация не летала, у Вюнненберга и Хайльманна были озабоченные лица. Мы были в одном лесном бункере, всем работникам штаба были выданы карабины и патроны, - настолько была серьезная ситуация. Русские были рядом. Получилось ли у них на сей раз прорваться – не было никакой ясности.

В то время, пока шла подготовка к обороне и шли поиски каких-то еще подкреплений, пришли два посыльных из роты связи с одним пленным. Я допросил сотни пленных, но этот допрос оказался самым примечательным и захватывающим. Говоря словами Вальтера Блуме: «Просто чума, этот парень – подарок небес!»

Вернемся к пленному. Он не дал мне произнести ни слова, сам начав говорить: «Ни у вас, ни у меня нет времени. Делайте все быстро и точно, как я говорю. Я майор Дикий, начальник оперативного отдела оперативной группы на вашем участке, подчиненной 2-й армии. Завтра утром мы пойдем в атаку, причем в восточной части вашего участке, где вы не ждете. То вклинение, которое мы сделали там, где наступали раньше – не более, чем обман. У нас там все уже отведено. Пошлите кого-нибудь проверить. Все будет обрушено на ваш правый фланг. Если вы сможете удержаться там хотя бы один день, то победите.

После этого никаких новых атак для деблокирования окруженных войск не будет. Мы прекращаем эти попытки. Атака на вашем правом фланге начнется завтра в 8 утра. Меня потеряли и будут искать. Это будет продолжаться два часа, затем назначат исполняющего обязанности. Поэтому атака может быть перенесена на 10 утра. Делайте все немедленно, не теряйте ни минуты. И заберите меня поскорее отсюда, лучше всего в Германию.»

Вот такой был майор. Все тоже самое он пересказал в присутствии майора Хайльманна. Меня не было, когда командир дивизии вместе с Хайльманном принимал необходимые решения. Я знаю только, что все случилось именно так, как рассказал майор Дикий. Атака на нашем правом фланге была отбита, мы уже были к ней готовы. Потом наступила тишина.

Кем был этот майор, предателем? Ответить на этот вопрос не так легко, дадим ему слово самому:

«Причина очень проста. Операция на Волхове – это поражение. Потери, потери в людях и технике. Наш аппарат слетел с катушек. Ничего не работает. Нет снабжения людей, техники и продовольствия. Любые недостатки всех армий мира у нас присутствуют почти на 100%.

У нас несет ответственность не тот, кто разрабатывает план, а тот, кто его выполняет. Теперь ищут крайнего и нашли его – добрый старый майор Дикий. Я знал, что последняя наша операция не получится, просто не может получиться. Все просто рассыпается. Я думаю, что в вашем плену у меня больше шансов выжить. Сейчас я очень переживаю за своих людей, которых завтра поведут в бой не военные, а только политруки. Я последнее время у меня было много забот. Одной причиной больше, чтобы попасть в списки потерь».

 

Сбор и отдых в Вырице

Перед тем, как мы перейдем к заключительной части описания сражения на Волхове, нам нужно кинуть взор на другие подразделения, которые сражались вне рамок полицейской дивизии СС.

После вывода штаба полицейской дивизии СС 19 февраля 1942, ее прежняя полоса обороны у Пушкина-Пулково сначала была передана 121-й и 58-й пехотным дивизиям. До своего снятия с фронта 2-й полицейско-стрелковый полк был подчинен 121-й, а 3-й полицейско-стрелковый полк (с разведбатальоном) – 58-й пехотной дивизии.

Из состава интересующего нас здесь 1-го полка все батальоны были выведены до 26.2.42. Остались только полковой штаб и части 13-й и 14-й рот.

Примерно в это же время на участке I армейского корпуса группа боевая Йеккельна сменила 122-ю пехотную дивизию («Грифоны») в полосе между «Октябрьской железной дорогой» и подгруппой Граффена на Неве. Упомянутая подгруппа в начале марта в своем штаба имела оперативный и инженерно-саперный отделы, составленные штаба саперного батальона полицейской дивизии СС, и, возможно, по этой же причине некоторые наши товарищи уверяют, что штаб и части 13-й и 14-й рот уже долгое время были на участке Тосны задолго до того, как туда прибыла вся остальная дивизия. С учетом активных перегруппировок фронта на Неве не исключено, что штаб 1-го полка до конца апреля здесь также выполнял какую-то задачу.

Поскольку после схода льда река стала вновь представлять собой естественную преграду, русский плацдарм Дубровка (также называемый «Выборг») оказался отрезан от западного берега. 1-я пехотная дивизия получила приказ его уничтожить. В этой операции, очевидно, приняли участие штаб 1-го полка (с оставшимися подразделениями) и подчиненные ему части. У Блаттнера (13-я рота 1-го полка) про это написано: «Важнейшая исходная позиция для русского наступления через Неву, русский плацдарм Дубровка, в конце апреля 1942 был разрезан ударом 1-го гренадерского полка.»

Поддержку этой атаке оказали последние оставшиеся на Неве батареи 196-го артполка (96-й пехотной дивизии).

В журнале боевых действий дивизии штаб 1-го полка снова упоминается только 7 мая 1942: «По приказу армии штаб 1-го полка, ранее подчиненный L армейскому корпусу, 28 апреля переводится в Вырицу для принятия прибывшего для дивизии пополнения». Вырица была назначена районом сбора и отдыха дивизии. С 29.3, когда после передачи остатков батальона I./1 Дитриха в батальон II./1 Шюмерса, оставшийся небольшой штат был переброшен сюда 5-6.4, этот район получил вышеуказанное обозначение. Упорядочивающей силой дивизии в Вырице был штаб 1-го полка. Упомянутое пополнение прибыло по железной дороге, оно предназначалось для всех трех полков, в среднем на каждый полк по 24 унтер-офицера и 217 рядовых.  Для артиллерийского полка предназначалось 47 человек, для батальона связи – 10, еще 11 связистов – для пехотных взводов связи, 5 унтер-офицеров и 43 рядовых – для противотанкового дивизиона. Также можно упомянуть 4 унтер-офицера и 51 рядового для резервной роты.

Но самым значительным событием было прибытие полнокровного полицейского батальона из трех усиленных стрелковых рот под командой майора Райффляйна. Его боевая численность: 11 офицеров, 1 офицер-медик, 3 административных чиновника, 72 унтер-офицера и 370 рядовых. Это был 84-й полицейский (резервный) батальон. Очень скоро он, пока еще в полном составе, вступил в бои на Волхове. 15.6 он был выведен с фронта, прибыл в Вырицу и 21.6.42 был расформирован и распределен в качестве пополнения по частям дивизии.

О его истории и пути на Волхове мы узнали от нашего товарища Риделя:

«Примерно в начале 1940 84-й полицейский батальон был сформирован в Ботене (Верхняя Силезия). Сначала он в основном состоял из 30-летних добровольцев из земель Силезии и Верхней Силезии. Младшие командиры частично были из Вестфалии и Саксонии.

В июне 1940 батальон был переброшен в Богемию-Моравию. Часть его осталась в Холешау в Богемии, когда основная масса в январе 1941 была переведена дальше. 2-я рота находилась в Остраве-Моравской (Мэриш-Острау). Затем весь батальон был переброшен в Иглау (Йиглава) в Моравии. В то время он входил в состав Богемско-Моравского полицейского полка. Командиром был майор охранной полиции Райффляйн. В ходе подготовки мы также выполняли задачи по охране населенных пунктов от партизан.

В конце апреля 1942 батальон в полном составе на Ю-52 был перевезен в Россию, на аэродром Крайногвардейск. Отсюда он маршем выступил на Любань для участия в боях на Волхове. Вскоре после этого батальон был подчинен боевой группе Гизеке, а в середине июня возвращен в Вырице и включен в состав полицейской дивизии СС. После трех недель тишины распределение младших командиров и рядовых по отдельным подразделениям дивизии было закончено, поле чего наступила пора боевых действий в составе дивизии.»

 

На новую «горячую точку» Красная Горка

Вместе с другими батальонами 84-й полицейский батальон 3 мая был подчинен 291-й пехотной дивизии и вместе с ней участвовал в боях на участке Красная Горка. Вот что об этом пишет журнал боевых действий:

«Батальон III./1 сразу же после смены частями 61-й пехотной дивизии был переброшен в «горячее место» в полосе 291-й пехотной дивизии, где противник вклинился у Красной Горки. Состав на 1.5.42: 5 офицеров, 49 унтер-офицеров и 129 рядовых, принятое пополнение: 6 офицеров, 58 унтер-офицеров и 274 рядовых.

Батальон I./3 (4 офицера, 27 унтер-офицеров и 120 рядовых), с 13.4 выведенная с фронта западнее Мостки, после приема пополнения (5 офицеров, 43 унтер-офицера и 212 рядовых) 4.5 был направлен в 291-ю пехотную дивизию и там, после смены одного батальона 504-го полка, брошен против вклинения у Красной Горки.

Батальон III./3 (3 офицера, 13 унтер-офицеров и 45 рядовых) до 2.5 занимал оборону в полосе 215-й пехотной дивизии у Михалево и после приема пополнения (5 офицеров, 28 унтер-офицеров и 205 рядовых) был переведен в резерв 291-й пехотной дивизии у Красной Горки.»

Из-за того, что указанные батальоны, непрерывно с января участвовавшие в оборонительных боях I армейского корпуса, получили новые задачи, запланированная реорганизация и отдых дивизии в Вырице был невозможен. Прибывшее пополнение, подготовка большей части которого составляла 8 недель, также попало на центральный участок Волховского котла у Красной Горки.

Еще раз нужно вспомнить про 9-ю батарею Доттервайха, которая уже долгое время не выходила из боев. В ночь на 29.4.42 ей был отдан новый боевой приказ. Нужно было незамедлительно прибыть из Тосно через Любань-Коркино в лесной массив у Сустье Полянка. Здесь она должна была занять огневые позиции «для работы в старом боевом районе Красной Горки». Батарея была подчинена IV-му дивизиону 254-го артполка 254-й пехотной дивизии.

30.4 и 1.5 батарея пристреливала новые участки заградительного огня, а ее передовые наблюдатели, лейтенант Бер и унтер-офицер Зигеле, знакомились с пехотой. Сектор огня 9-й батареи был, в первую очередь, направлен на запад, в сторону полосы 291-й пехотной дивизии, а также на район Красной Горки.

Теперь направление главного удара советской 2-й ударной армии лежало южнее Красной Горки. У генерала Власова еще были какие-то планы и надежды прорываться к Любани и дальше, к фронту у Погостья.

Почему приказ предписывал батальонам полицейской дивизии СС так быстро прибыть в указанный район, следует из отчета 9-й батареи:

«(9-я батарея полицейско-артиллерийского полка, Сустье Полянка) 1.5.42 254-я пехотная дивизия ожидала наступления русских на всей полосе с целью прорваться к Любани. До 2.5.42, однако, обстановка там была без изменений. В ночь с 2 на 3.5 вражеская штурмовая группа численностью 40 человек была отражена перед участком 3-й роты 474-го полка совместным огнем пехоты и артиллерии. Наша собственная штурмовая группа 4.5 уничтожила 4 русских огневых точки.

На огневых позициях, после того как народ в первый день отоспался в палатках, были построены домики для укрытия расчетов, обеспечивающие противоосколочную защиту. Согласно приказу была организована ближняя оборона. На позициях для орудийных передков также был оборудован лесной лагерь с укрытиями для возничих и стойлами для лошадей. У нас реально в первый раз появилась возможность немного отойти от лишений последнего месяца.

Активность нашей артиллерии и пехоты в следующие дни и недели из-за чудовищных проблем с подвозом снабжения в этих первобытных лесах и болотах была очень сильно ограничена. Только с 20.5 боевые действия снова оживились.»

I армейский корпус с большим трудом начал приводить свои соединения в порядок. Оставшийся большей частью у Пулково (участок боевой группы Йеккельна) противотанковый дивизион дивизии вместе с еще бывшими там и взводами легких и тяжелых пехотных орудий были сняты и переведены в Вырицу. У Красной Горки нужны были новые силы. 12.5 противотанковый дивизион и 13-я и 14-я роты 1-го полка были подчинены 291-й пехотной дивизии. 14.5 14-я рота 504-го полка там была сменена 2-й ротой полицейско-противотанкового дивизиона.

11.5 полковник Борхерт принял командование дивизией. Генерал Вюнненберг был вызван в штаб-квартиру фюрера. 15.5.42 в отчете Вермахта было сказано: «На Волховском фронте в ходе многодневных боев соединения сухопутных сил и Ваффен-СС уничтожили одну группировку сил противника».

После того, как 13.5 кольцо окружения вокруг частей противника северо-западнее Мостки стало прочным, штаб 3-го полка был выведен с фронта и направлен в Вырицу. Днем позже за ним последовал разведбатальон.

В ЖБД дивизии за 16.5 записано:

«По приказу I армейского корпуса 17.5 штаб 1-го полка должен сменить штаб 504-го полка 291-й пехотной дивизии.

Вручение Рыцарских крестов Железного креста майорам Панньеру и Дёрнеру, а также награждение Немецким крестом в золоте гауптманна Ройтера.

Батальон II./3 (1 офицер, 3 унтер-офицера и 10 рядовых) и батальон III./2 (1 офицер, 1 унтер-офицер и 6 рядовых) выведены с прежнего участка фронта западнее Мостки.»

17.5 снова было воскресенье, прекрасный день. Ночью батальон II./504 был сменен батальоном III./1, который до этого стоял в резерве за открытым флангом батальона I./3 на участке вклинения противника у Красной Горки. Днем позже штаб 504-го пехотного полка был сменен штабом 1-го полка полицейской дивизии СС.

Теперь ответственность за «горячую точку» Красная Горка опять была возложена на батальоны полицейской дивизии СС, которые уже побывали в этих местах несколько недель назад – кто-то несколько дней, а кто-то много недель (как батальон II./2 Дёрнера и 9-я батарея Доттервайха). В тот же день у Мостки был снят штаб полковой группы Фрайтага и там остался только батальон II./1 Шюмерса.

Хотя перешедшие в наступление на «Рукав» с востока части 59-й советской армии (7 полков и 2 танковых бригады) и с запада 4 дивизии 2-й ударной армии 13 мая 1942 были окружены и в основном уничтожены, а старая линия фронта с немецкой стороны была восстановлена, решение было принято. Советское командование смирилось с неизбежным и начало отвод войск из Волховского котла. 13-й кавкорпус был выведен из северо-западного угла, а наступление 2-й ударной армии южнее Любани прекращено. Сначала через брешь на просеке «Эрика» были отведены части тяжелой артиллерии и части снабжения.

Командование 18-й армии очень быстро узнало об отступлении противника и отдало приказ – ударами максимальной силы уничтожить противника в котле. Через грязь и растаявший снег 22 мая 1942 войска начали преследование и уже 30 мая перешли р.Рована (на полпути между Любанью и Спасской Полистью).

Перед тем, как мы перейдем к заключительной главе Волховского сражения, вспомним последнюю попытку изменить судьбу 2-й ударной армии, а именно последний удар на Любань из «Погостьинского мешка» 19.5.1942. Он также был неудачен. В успехе обороны и последующем выпрямлении фронта масштабное участие принял II-й дивизион полицейско-артиллерийского полка.

 

Сражение на уничтожение в Волховском котле. 22.5-27.6.1942

«Немецкое командование своевременно разгадало замысел противника и со всех сторон обрушило удары на фронт окружения котла. Это перечеркнуло планы противника на планомерный отход.

Ежедневно под немецким натиском рушились все новые стенки котла. Хотя враг и был окружен со всех сторон, он бился упорно и яростно. Удары со всех направлений были направлены на Финев Луг, который был взят 5.6. После падения Финев Луга главной целью концентрических немецких атак стало Кречно. Враг здесь оборонялся особенно упорно. Несмотря на это, оно пало 22.6.

Силы Советов оказались сжаты на узком участке. Вражеское командование попыталось еще раз силой прорваться на восток. Эта попытка была сорвана героическим сопротивлением немецких войск в «Рукаве». С 24.6 в котле уже не было никакого организованного руководства советскими частям. Стремительным преследованием немецкие дивизии полностью разгромили противника. 28.6 сражение было победоносно завершено. 2-я ударная армия перестала существовать.» Здесь мы снова процитировали книгу «Битва на Волхове», изданную ротой пропаганды армии после окончания боев. Ход событий дан грубыми мазками, которые мы детализируем в связи с действиями полицейской дивизии СС.

Отчет группы Вюнненберга говорит о том, что 18 мая штаб 1-го полицейско-пехотного полка, прежде находившийся на фронте у Ленинграда, сменил штаб 504-го пехотного полка и был подчинен 291-й пехотной дивизии для «операции по сжатию Волховского котла.» Далее написано: «В эти бои были брошены наши съежившиеся и получившие пополнение с 8-недельной подготовкой батальоны III./1, II./2, I./3 и III./3, направленные на «горячую точку» у Красной Горки.»

В составе 291-й пехотной дивизии части полицейской дивизии СС перешли в наступление в южном направлении. Полицейско-стрелковые батальоны, только что выведенные из боев на Волхове, теперь приняли участие в боях преследования 291-й пехотной дивизии.

31.5 1-й полицейско-стрелковый полк со всеми четырьмя приданными ему батальонами был подчинен 254-й пехотной дивизии.

Батальоны полицейской дивизии СС приняли масштабное участие в сокращении котла в течение июня.»

Примечательно то, что в докладе Вюнненберга о действиях 1-го полка при окончательном разгроме Волховского котла не упоминается батальон Райффляйна. Однако точно установлено, что этот батальон принимал в них участие. Это, в том числе, подтверждается многочисленными фотографиями. Они отличаются от прочих волховских фотографий того времени тем, что солдаты на них носят полицейскую униформу. Также и доктор Пихлер, который в то время уже несколько дней как прибыл в Пушкин, попрощавшись с артиллерийским полком, говорит о «полицейско-зеленой униформе на старом участке», имея ввиду размещенные там полицейские батальоны. В его отчете написано: «В то время там не было ничего особенного: беспокоящие артобстрелы и небольшие вылазки разведывательных и штурмовых групп. Полицейские батальоны, которые сменили нашу пехоту, в своей полицейско-зеленой униформе несли службу, успев очень хорошо себя проявить. Точно также и эстонские подразделения воевали в униформе эстонской армии.»

Теперь вернемся к началу последней битвы в Волховском котле.

22 мая 1942, в те же часы, когда примерно в 20 км северо-восточнее Сустье Полянка отгремели последние залпы II-го артдивизиона по вражеским минометным позициям на южном фронте «Погостьинского мешка», первые снаряды 9-й батареи разорвались на русской бункерной позиции на участке вклинения у Красной Горки. Это была прелюдия к уничтожению этих бункеров. 26 бункеров было взорвано. Еще одной штурмовой группе в тот же день, также при поддержке огня 9-й батареи, который корректировался передовым наблюдателем лейтенантом Бером, удалось уничтожить еще несколько бункеров.

22.5 1-й полицейско-стрелковый полк в составе 291-й пехотной дивизии получил приказ – активной деятельностью разведывательных и штурмовых групп перед линией фронта вводить противника в заблуждение. Смысл этой задачи был в том, что связать противника, так как в середине дня должно было начаться наступление 254-й пехотной дивизии. Лейтенант Бер, как передовой наблюдатель, при этом сопровождал 3-ю роту 474-го полка и «после двухчасового продирания через лес достиг 1-й цели атаки, не встретив противника. Была установлена связь с соседом справа – III-м батальоном 1-го полицейского-стрелкового полка СС. Утром 26.5 474-й полк продолжил атаку и достиг, пройдя по бревенчатому настилу, Озерье (12 км).»

В тот же день части полицейской дивизии СС, подчиненные 291-й пехотной дивизии, получили следующие задачи:

«1-й полицейско-стрелковый полк СС в 8.00 выступает силами 84-го полицейского батальона в долине Тосны на юго-запад. Батальон очищает долину от противника и стягивается к железнодорожному мосту в 5 км севернее Дубовика вместе с обороняющимися там частями усиленного 506-го пехотного полка. Силами своего III-го батальона, 1-й полицейско-стрелковый полк выступает в 8.00 с севера на Озерье и стягивается туда вместе с боевой группой Риссе (254-я пехотная дивизия). Оставшиеся части полка уничтожают остатки противника перед своим фронтом и в западной части района Красной Горки.»

Гауптманн Блуме, который тогда вел журнал боевых действий дивизии, раздраженно пишет: «После того, как уже ночью с 21 на 22.5, перед выступлением штурмовых групп 291-й пехотной дивизии, туда были части саперного взвода 3-го полка и штабу 1-го полка 23.5 было передано 50 человек из состава пополнения для использования в качестве носильщиков, сегодня (26.5) был принят новый приказ I армейского корпуса – передать и подчинить 291-й пехотной дивизии батальон численностью в 250 человек.

С отправкой этого пополнения, которое было предназначено для восстановления 2-го полка, не осталось никаких возможностей для реорганизации 2-го полка.

Еще раз обращено внимание корпуса на текущее состояние дивизии.

С учетом изменения обстановки на Волхове, корпус отдал приказ на ввод в бой всего остального пополнения, а также кадра дивизии.

Дивизия сформировала колонну носильщиков в 50 человек из добровольцев-саперов для нужд штурмовых групп 291-й пехотной дивизии.»

Упомянутые колонны носильщиков явились ответом на условия местности: болота, кустарники, болота, редкий лес (как в «Рукаве»); потом снова болота, в которых при потеплении зарождались мириады гнусов! Однако вот то, что сразу заставляло забыть все муки и страдания: скоро все кончится, вперед, только вперед! Нужно было выковыривать противника из его гнезд, брать штурмом его бункеры и занимать территорию тяжелыми маршами. А вот и недостатки: «Восемь часов мы тащили тяжелораненых товарищей через болота и минные поля, проваливаясь по колено. При этом нужно смотреть во все глаза – только отвлечешься от тропы, сразу взлетишь на воздух – мины!»

В другом отчете написано: «Мы подошли к обломкам одного фургона, который вчера разнесло на нашей дороге. Сотни раз мы проезжали на нем по этому участку, и вот теперь слепая судьба смотрела на нас из этой проклятой коробки, как-бы говоря, что мы будем следующими…»

Днем ранее в правое бедро взрывом был ранен противотанкист Михаэль Троффер из 1-й роты полицейско-противотанкового дивизиона. Обер-лейтенант Франц, его ротный командир, выделил для его транспортировки орудийную упряжку. «Мои товарищи Ханс Зеек и Бреннбергер отвезли меня на повозке через все палки и камни на перевязочный пункт в Лисино. Две недели я там провел в нетранспортабельном состоянии.» - вспоминал раненый противотанкист.

Но бои еще продолжались. Наступление шло южнее Красной Горки. Лейтенант Бер, маленький жилистый офицер, остался единственным передовым наблюдателем в 474-м полку 254-й пехотной дивизии. Полк маршировал на юг в направлении Тигоды. Вместе с ним шел и лейтенант Бер со своим радистом, держа связь с новой батареей, так как его собственная осталась уже в 25 км позади! Вечером 27.5 после короткого пехотного боя Тигода была взята. В конце боевого отчета по Волховским боям 9-й батареи, которая в конце концов, после небольшой задержки утром 30.5 погрузилась в Любани написано:

«9-я батарея выполняла специальные задачи в рамках пяти дивизий и по причине своих результатов и образцового взаимодействия с пехотой заслужила в целом большую благодарность.»

Благодарность и высокие оценки батареи также выставляют и выжившие бойцы из батальона II./2 Дёрнера, - без их воспоминаний о боях батальона вдоль железной дороги в феврале 1942 можно было бы мало чего сказать.

Тем временем продолжались бои преследования 291-й пехотной дивизии и подчиненного ей 1-го полицейско-стрелкового полка. 31 мая была отличная погода – 27 градусов тепла, солнечно, вечером дождь, потом опять солнечно. В начале второй половины дня полк перешел в наступление. Через 2 км он натолкнулся на сильное сопротивление. Его передовые части находились уже в 5 км севернее Финев Луг. В 25 км юго-восточнее Финев Луга лежала просека «Эрика». Атакой группы Ванделя с севера и 58-й пехотной дивизии с юга 31 мая (это снова было воскресенье) она после ожесточенного боя была окончательно перекрыта. В Финев Луге противник оборонялся особенно сильно. Здесь была база снабжения 2-й ударной армии, здесь сходились дороги, а восточнее поселка, в охотничьем домике в густом лесу находилась штаб-квартира генерала Власова.

Со всех сторон к ней подходили немецкие войска, за ними следовала артиллерия; занимались исходные позиции. Вечером перед днем наступления снова возрос поток перебежчиков. Они уже знали, что окружены окончательно, им говорили прорываться на восток.

Наконец 5 июня Финев Луг попал в немецкие руки. Как это выглядело, мы можем прочитать в отчете доктора Беста, корреспондента 7-го взвода рота пропаганды СС:

«Во время атаки роты шли по чистому полю как на полигоне. Командир полка, как будто на инспекции, проходил через передовые линии. Ни единого выстрела. Медленно подъехали танки соседней группы и открыли огонь.

Отделения нашей пехоты продвигаются вперед. После зарослей и грязи, эта атака по чистому полю – будто бальзам. Одна разведгруппа подобралась прямо к группе домов.

Внезапно начали стрелять русские снайперы с чердаков домов и прочих укрытий, уложив нас в траву. Тихие звуки: плопп-плоп-плопп! Поднимаются фонтанчики земли. Ну теперь враг дождался! Огневой налет из минометов!

Проклятое ожидание. Снова это дальнее плопп-плопп-плопп. Над нами пролетают снаряды нашей артиллерии, среди их разрывов слышится быстрый бой пехотных орудий, которые ведут огонь с ближней дистанции.

В какофонию вмешиваются очереди наших пулеметов. В 10.15 Финев Луг был в наших руках.»

Следующей целью было Кречно, на полпути до просеки «Эрика», куда со всех сторон стекались силы противника. Вокруг поселка были оборудованы многочисленные стрелковые позиции, с которых русские снова и снова предпринимали отчаянные попытки прорваться через заслон на просеке «Эрика».

В то же самое время оставшиеся и прибывающие в Вырицу войска отлично сюда чувствовали при хорошей погоде.  Большое количество унтер-офицеров было отправлена на курсы боевой подготовки, которые с 15.6 по 1.8 в Вырице проводили гауптманн Матцдорф и обер-лейтенант Клуге.

Дневной приказ группы Нейдхольдта говорит о результатах наших саперов, которые долгое время действовали в ее составе.

6.6.42 по приказу армии была сформирована одна ударная группировка (в ее распоряжении). Она состояла из полкового пехотного штаба, двух батальонов и была усилена пехотными орудиями, ПТО и одной саперной ротой. Общий боевой состав был: 26 офицеров, 120 унтер-офицеров и 517 рядовых, всего 663 человека. Из-за сокращения котла в первые дни июня потребовалось перераспределение тыловых районов. Для выполнения задач, поставленных дивизии, был назначен разведбатальон.

9 июня, сломив сильное вражеское сопротивление, 61-я пехотная дивизия овладела Ольховкой. Сокращение котла шло хорошим темпом.

Один план, согласно которому полицейская дивизия СС должна была возвратиться на фронт у Ленинграда и там сменить 5-ю горную дивизию, не был осуществлен. Согласно решения ОКХ, смена 5-й горной дивизии была отложена до ликвидации Волховского котла. Из-за этого запланированное исключение полковой группы Гизеке из подчинения 254-й пехотной дивизии также сначала не состоялось. 84-й полицейский батальон, тем временем, 15.6 был возвращен в Вырицу.

Полковая группа Гизеке приняла деятельное участие в сокращении котла силами батальонов III./1, II./2, I./3 и III./3.

Относительно 84-го полицейского батальона в ЖБД дивизии было написано: «Батальон принимал участие в боях на Волхове под командой майора Райффляйна, храбро себя проявил и является боеспособной и всегда готовой к действиям частью».

Корпусной приказ №11 I армейского корпуса от 25.6.42 сообщает о награждении Неецким крестом в золоте следующих лиц: майора Конопаки (командир батальона II./3), гауптманна Радтке (командир батальона III./2), обер-лейтенанта Лауринат (командир 7-й роты 2-го полка), обер-фельдфебеля Шооф (1-я рота 3-го полка).

В последний раз ефрейтор Зайер со своей 12-й ротой 3-го полка маршировал по дорогам и бревенчатым настилам в районе Волхова. Его рота должна была устроить сборный лагерь военнопленных. Вот что он вспоминал: «Было страшно смотреть справ и слева от дороги. Картина сплошного горя, куда ни посмотри! Убитые, раненые, колонны полуголодных русских солдат, которых мы обгоняли по пути. Ночью мы достигли своей цели. Растянув свои палатки, мы стали готовиться к приему пленных. Когда настал день, мы увидели, где оказались. Мы находились на бревенчатом настиле (это мы поняли еще ночью), однако рядом и возле него было то, чего мы еще не видели: сотни машин, пушек и оружия всех типов. Необозримое количество военного имущества любых видов лежало вокруг штабелями или в беспорядке. Потом со всех сторон стали стекаться массы пленных; раненые, худые и полностью истощенные фигуры, от голода обдиравшие кору с деревьев – и не было им конца.»

«Сводное донесение о трофеях за период с 24.2 по 6.5.1942» полицейской дивизии СС дает примерное понимание того, что можно было увидеть своими глазами в конце битвы на Волхове.

В приложении к новому ЖБД (№11, «Излучина Невы») приведена информация по боевому составу дивизии на 24.6.1942. Численность пехоты составляла около 2000 человек, из них ветеранов боев на Волхове было 676 человек.

27 июня 1942 полицейская дивизия СС была исключена из состава I армейского корпуса и вернулась обратно в L армейский корпус. Что это означало – читатель может узнать в последнем разделе этой книги. На следующий день вышло специальное сообщение Вермахта об уничтожении 2-й ударной армии, а также частей 52-й и 59-й советских армий. Это специальное сообщение наполнило весь личный состав дивизии гордостью и радостью.

Уважение к противнику, который проиграл Волховское сражение, требует, чтобы в конце этого раздела мы упомянули о судьбе командующего 2-й советской ударной армии, бывшего «спасителя Москвы», генерал-лейтенанта Андрея Андреевича Власова.

Как следует из описаний того времени («Битва на Волхове, издание 1942 роты пропаганды 18-й армии), попавший в плен раненый водитель советского командующего предпринял попытку выдать за генерала Власова одно тело с похожими чертами лица. Немцы сначала в это поверили. Но потом староста «деревни Т.» проводил обер-лейтенанта фон С. к одной хорошо укрытой хижине, в которой прятались советский офицер с одной женщиной. С автоматом наперевес офицер подошел к полуоткрытой двери этой временной темницы. «Переводчик что-то сказал в полутьму дома. Все напряженно смотрели на проем, в котором появился большевистский солдат, одетый в характерную длинную шинель. На обветренном лице над большим носом поблескивали большие очки в роговой оправе. У обер-лейтенанта мелькнуло подозрение. Но разве это возможно? Этот человек был похож на разыскиваемого советского командующего. Он пристально всматривался в фигуру, которая на ломаном немецком языке произносила слова: «Не стреляйте, я генерал Власов.» Одновременно советский генерал достал красную корочку своего удостоверения и протянул ее немецкому офицеру».

Правда ли это описание, кто знает? У нас в любом случае есть отчет одного бывшего переводчика и 3-го ордонанс-офицера дивизии, который через несколько месяцев был произведен в гауптманны и возглавил разведотдел (Ic) – обер-лейтенанта Мюллера. Этот отчет дотирован гораздо более поздним числом, после чего Мюллер имел еще целый ряд встреч с генералом Власовым:

«Кто был на Волхове – для того фамилия Власов является символом. Это был командующий 2-й ударной армии, действовавшей в районе южнее Чудово-Любани. Он сам прилетел в уже отрезанный Волховский котел и руководил действиями своих дивизий, старавшихся прорвать кольцо окружения. Было много людей, которые говорили, что взяли в плен генерала Власова, но он сам лично мне рассказывал о своем пленении так: «После того, как голод, грязь, гнусы и жажда, прежде всего после алкоголя, стали невыносимыми, он представился сам одному местному жителю, который вместе с одним солдатом подошел к его хижине, и попросил его отвести в какую-то немецкую часть. Фразу «Не стреляйте, я генерал Власов» он отрицал самым энергичным образом.

В Берлине, Далеме и Доле я часто и подолгу с ним беседовал. Он жил в одной пустующей вилле, которая охранялась личным составом РОА. После официальных разговоров, касающихся создания «Русской Освободительной Армии», в которых я участвовал как переводчик, он подходил ко мне просто поболтать.

Так было полдюжины раз, и эта «болтовня» затягивалась, бывало, до утра. Она заканчивалась только когда он окончательно напивался. Было просто поразительно, сколько этот человек мог в себя влить и оставаться «на ногах».

Он рассказывал мне про свою юность и свою военную службу. Он достигал всего, что ставил целью. Советам он не симпатизировал, но они давали ему хлеб.

Его решение, объединиться с немцами, вероятно созрело еще в Волховском котле, хотя он говорил, что его люди не оправдали его надеж и предали его. В 1942 еще была возможность воздать войска из добровольцев, но в 1944 было уже слишком поздно. Два года Власов выступал просто объектом показа; Вермахт, СС и министерство пропаганды выжали из него много, без единой позитивной вещи в ответ. Украинец Бандера вел против него свою игру, другие делили шкуру еще неубитого медведя.

«Сегодня», - говорил Власов тогда, - «я просто подставная фигура. Я потерял самоуважение. Два года назад я еще был кем-то, а теперь я просто предатель. За это я благодарю ваших руководителей, которые, как и наши, оказались шарлатанами.» После этой беседы я больше его не видел. «Русская освободительная армия» называлась «Власовской армией» и участвовала в боях в некоторых местах, без особых успехов.»

После окончания войны, Власов, как и многие его люди, был выдан американцами Советам. 2 августа 1946 он был повешен.

Тяжелые дни, недели и месяцы сражения у Волховского котла наконец-то закончились для полицейской дивизии СС. Приказ I армейского корпуса от 26 июня 1942 выразил благодарность за бои и испытания:

«Полицейская дивизия СС с 27.6.42 выходит из подчинения I армейского корпуса. Ее решительное наступление 15-19 марта на юг, ее железная стойкость в тяжелейших оборонительных боях создали основу для окружения и полного уничтожения русской 2-й ударной армии. С благодарностью I армейский корпус думает об этих делах полицейской дивизии СС и провожает ее в дальнейший славный путь с наилучшими пожеланиями.

Да здравствует фюрер и Верховный командующий!

фон Бальк, генерал пехоты и командир I армейского корпуса»

Наш рассказ мы закончим тремя страницами из армейского издания «Битва на Волхове». В самом конце же приведем список незабываемых людей, которые с немецкой стороны отличились в этом сражении.

 

28 июня 1942 командующий выпустил нижеследующее воззвание к солдатам своей армии:

«Солдаты армии!

13 январю противнику превосходящими силами удалось перейти Волхов и отбросить наши ослабленные войска.

Его целью было деблокирование Ленинграда.

Ваша храбрость и выдержка в течение пяти месяцев кровопролитных боев в самых тяжелых условиях полностью сорвали все планы противника.

Остатки русской 2-й ударной армии, а также крупные части 52-й и 59-й армий уничтожены!

Все части армии приняли участие в этих боях. Плечом к плечу с войсками сухопутных сил и Ваффен-СС сражались испанцы, нидерландцы и фламандцы. Наша авиация не только великолепно наносила удары с воздуха, но и, верная боевому товариществу, предоставила свои полевые батальоны для боев на земле. Множество танков стало жертвой зенитчиков.

Вы знаете, как далеко противник смог продвинуться, бросив бои свои человеческие массы.

19 февраля, получившая пополнение и новые соединения 2-я ударная армия стояла всего в 3 км от трассы на Ленинград. Сражение достигло кульминационного пункта.

Сводные отряды из канониров, связистов, обозников и ветеринаров, а также строителей и дорожников, взялись за оружие и своим мужеством и решительностью не уступили регулярным частям.

Войска связи превосходно в любой момент времени обеспечивали связью все штабы и войска, часто в тяжелых условиях. Через глубокие снега и, потом, зыбкие дороги части снабжения неустанно доставляли боеприпасы и продовольствие, часто под огнем противника, а также помогали нашим врачам и санитарам с уходом на ранеными.

Наша сильная контратака вдоль трассы 20 марта привела к победе.

14 стрелковых и 3 кавалерийских дивизии, 7 стрелковых и 1 танковая бригада оказались окружены западнее Волхова.

Каждый из вас всю оставшуюся жизнь будет вспоминать про тонкий заградительный заслон в густом лесу, при морозе в 30-40 градусов и снегу по грудь, а потом при оттепели и непролазной грязи, который сражался фронтом на восток и запад.

Противнику удалось своими танковыми силами временно открыть кольцо окружения.

Немецкое наступление с севера и юга в ночь с 30 на 31.5 решило судьбу врага.

2-я ударная армия в составе 9 стрелковых дивизий, 6 стрелковых бригад и трети одной танковой бригады была окончательно окружена и уничтожена концентрическим наступлением армии.

С 13 января по 26 июня было взято 32759 пленных, захвачено или уничтожено 649 орудий, 645 минометов, 2259 пулеметов и автоматов, 171 танк, 21 самолет, 2066 автомашин.

Потери противника убитыми и ранеными превысили 100 000 человек, причем число убитых составляет большую часть.

Солдаты сухопутных сил, Люфтваффе и Ваффен-СС. Испанцы, нидерландцы и фламандцы. Вы можете гордиться одержанной победой! Вы показали свое превосходство не только над советскими массами, но и над зимней ледяной стужей и весенней непролазной грязью. Родина будет вечно благодарна вам за вашу самопожертвенность. Ваши свершения не будут забыты в истории Германии!

Сегодня я говорю спасибо командирам корпусов и дивизий, всем офицерам, унтер-офицерам и рядовым армии!

Самые лучшие наши пожелания раненым. Мы склоняем свои знамена в гордой скорби перед погибшими!

Новые дела ждут вас! Я уверен, что мы с ними справимся.

Да здравствует наш фюрер Адольф Гитлер!

Генерал кавалерии Линдеманн»

П15.jpg